170100, Тверская область,
г. Тверь, ул. Советская, 5

тел.: (4822) 34-51-27
факс: (4822) 34-37-90

e-mail: priemnaya@tvermuzeum.ru
ВконтактеFacebookTwitter
ОдноклассникиInstagram
Памятные_даты
Оценка_качества

Занавески

 
Лет пять назад мама, приехав летом к нам в гости, достала из сумки небольшой пакетик, протянула мне:
 – Пусть у тебя будет. Это от бабушки.
В пакете были сложенные вчетверо два белых бязевых прямоугольника с вышивкой в технике «ришелье». Опознать их назначение сходу мне не удалось.
 – Что это? – недоумение мое было, видимо таким возмутительно искренним, что мама слегка возмутилась в ответ:
 – Как что? Не помнишь, что ли, занавески, у бабушки на окне висели?
 – Маленькие какие-то…
 – Ну, вспомни, вот так вот, прямо на окне,  – отмерила расстояние на воображаемом окне мама,  – занавесочки беленькие, а выше, верхняя часть, тюль хэбешную вешали!
 
 
И вправду. На секунду я вдруг увидела себя, тринадцатилетнюю, перед окном в тот самый момент, когда пыталась незаметно, через дырочки «ришелье» подглядеть: ушёл мой приятель домой после дурацкой ссоры, или ждет, когда я выйду из хаты?
А бабушка, увидев мои «хватания» за накрахмаленный краешек занавески, немного сердито говорит:
 – Шо ты дывыся? Йды на вулыцю, гуляй…
Тогда мне было удивительно, почему бабушка была недовольна.
 
 
Бабуля моя, Мария Григорьевна Кравцова, в девичестве Шевченко, прожила такую жизнь, что и половины выпавших на её долю бед много для одного человека, не говоря о всей чаше, что довелось испить.
Горькое сиротство – отца раскулачили как середняка, он погиб на солевых разработках. Мать умерла от голода в 30-е годы. Бабушка с сёстрами попала в детдом.
В 16 лет, во время войны, уже работая на Донбасе, была угнана в Германию. По счастью, попала не в лагерь смерти, а в работный лагерь. Немецкие хозяйки приходили туда, чтобы брать себе бесплатных помощниц по дому, часть девушек отправляли работать на завод. Не буду описывать все «прелести» этой рабской жизни. И всё-таки, это была жизнь. 
Освобождали лагерь союзники-американцы. Было много уговоров – ехать в Америку, в свободную страну. Бабушка сказала:
 – Нет. Домой хочу.
А дома… Послевоенные нищие годы. Тяжёлая, на износ, работа. Огород в десять соток, на котором бабушка выращивала всё, чтобы хватало на семью, на детей.
 
    
 
Уже будучи на пенсии, бабушка как-то сказала, будто стыдясь: «Совсем разленилась, до 8 часов сплю». Обычным временем подъёма она для себя считала 4, редко 5 часов утра.
В то время все они – бабушка, дедушка, все их друзья, родственники, считали, что мало работать – стыдно, думать о тряпках больше, чем нужно, чтобы одеться – некогда.
И всё-таки, была своя мода. Женщины были молодые, красивые, мечтали о крепдешиновых платьях и уютных белых занавесках. Женщины, которые умели делать модную по тем временам вышивку «ришелье», продавали её на базаре, или делали на заказ. Только слова такого  – «ришелье» в ходу не было. Говорили «пробивать», «пробей мне занавески».
Может быть, когда бабушка повесила на окна эти белые, красивые занавесочки, для неё по-настоящему закончилась война. Может быть, это была совершенно рядовая покупка. Я не знаю. И спросить мне уже не у кого. У меня в картонном сундучке просто лежат бабушкины занавески.
 
Оксана Силина
 
Условия конкурса и другие работы